Шуба из медоеда

Posted by admin on 01.12.2014 in ! НОВИНКИ !, Проза, Рассказы

I

    — На тебя вся надежда, Чина! Выручай, достань для нее шубу из этого дрищенного зверя! Ну, хотя бы шкур его раздобудь. Приспичило стерве шубу из медоеда!

— Из медочего?

— Медо…еда, будь он неладен!

— А оно где обитает? Летает, бегает, плавает?

— Не до шуток мне, Чина. Бегает. В Африке где-то. Норки роет, змей жрет, ульи разоряет. По телеку, говорит, видела. Небольшой такой, но злючий. Сам, говорит, черный, а на спине вроде белое седло, — щедро сдабривая описание медоеда лексическим ненормативом, хрипел Гасан на другом конце провода.

— Если небольшой, штук тридцать шкурок пойдет…

— Она до пола хочет.

— Значит, полсотни. Не меньше. Слушай, Гасан, ты представляешь, во сколько тебе выйдет такая шубина? Зверь-то, наверняка, краснокнижный. Браконьеры – раз. Контрабанда – два. Все остальное – семь. Купи ей лучше небоскреб во Флориде.

— Два бы купил, не хочет! Я ей даже космический тур предложил. Это сейчас доступно.

— И что?

— Задумалась сначала, а потом согласилась. Слетаем, говорит, но только в шубе из медоеда поверх скафандра!

Терпение Чингиза уже пошло мелкой зыбью, поэтому звонок на сотовый оказался очень кстати. Звонил поставщик. Из Греции. Две недели назад Чингиз получил предложение купить партию дорогих женский шуб и по невероятно низкой цене. Нет, дело не в плохом качестве товара. Просто у владельца известного афинского магазина мехов случился какой-то криминал. То ли убийство произошло в торговом центре, то ли террористический акт, точно он пока не знал. Но поставщик надежный, ему можно доверять, врать не станет. Утверждает, что хозяин товара уезжает из страны и вынужден все срочно распродать. Времени на раздумья очень мало, на днях должен заявиться представитель сети «Снежная дарница» и есть опасение упустить выгодную сделку. Кстати, хозяин и шикарный особняк на берегу моря продает за недорого – не желает ли Чингиз приобрести? Нет, не желает. В отличие от амбициозных придурков и их ненасытных пассий, у него не горит иметь по «избушке у каждого синего моря». Но товар берет, решено.

— Послушай, друг, — обратился Чингиз к заказчику медоедовой шубы. Отказывать постоянному и весьма платежеспособному клиенту неразумно, да и рейтинг не позволяет. – Я перезвоню тебе завтра. Достанем тебе едомеда, или, как его там, медозмея.

— Медоеда…не смешно.

— Не сердись. Ты извини, я сейчас очень занят, у меня поставщик на линии. Обязательно перезвоню тебе завтра. – Чингиз бросил трубку и переключился на разговор с поставщиком, посулившим реально выгодную сделку. Обсудив с ним детали, велел сбросить всю информацию на электронную почту и ждать денежный перевод на реквизиты банка. Время было уже позднее. Покупатели и просто желающие поглазеть на дорогие шубки, погладить мягкую, шелковистую шерстку убиенных в угоду капризам состоятельных дамочек песцов, енотов, лис, норок, ласок и прочих мелких хищников давно попивали чаек перед телевизорами. Продавщицы и менеджеры приводили в порядок примерочные и вереницы шуб, дубленок, манто и воротников. Чингиз вышел из кабинета, обошел торговый зал, внимательно осмотрев отделы и прилавки. На персонал он полагался, но, все равно, сам лично осуществлял контроль и включал сигнализацию.

В глубине салона стало темно. Мягкая подсветка витрин обволакивала цветной дымкой надменные манекены, укутанные в серебристые песцы и чернобурки. Глядя на них, куклы соседней витрины, облаченные в изысканные дубленки, повернули опечаленные личики в сторону, будто стыдясь своих «травоядных» убранств: куда до них рыжим ламам и белорун-ным овечкам!

 

II

    Чингиз приехал домой очень поздно. Есть не хотелось. Он включил элек-трический чайник и через пару минут уже держал в руках чашку с  аромат-ным, но безвкусным растворимым кофе. По телевизору только что закончился последний выпуск новостей, шел анонс передач на завтра. Чингиз убрал звук телевизора, раскрыл ноутбук. Вскоре «поиск» завершился, на экране появилась интересующая его информация. Как он и предполагал, медоед, в самом деле, находится в числе заповедных зверей, обитает на диких бушменских территориях Африки, отличается свирепым нравом, почти неуловим и мало изучен. С экрана на Чингиза смотрела черная востроносая мордочка с малюсенькими глазками, в глубине которых затаилась злобная искорка ярости. Чингиз с интересом разглядывал маленького африканского дьявола, обреченного на гибель неуемными аппетитами безмозглой красотки.

— Бедняга, — сочувственно покачал головой Чингиз. Он дотронулся указательным пальцем до влажного рыльца на экране компьютера. – Ты уж прости, дружок. Думаешь, мне вовсе тебя не жалко? Ошибаешься, дорогой медоешка. Не знал я о тебе ничего и дела до тебя не было. Но бизнес есть бизнес. В недобрый час приглянулся ты этой упертой фурие. По-правде сказать, и шкурка у тебя не стоит того. Как хорошо, что я не торгую дамскими сумочками. Не то такая, вот, взбалмошная бабенка однажды пожелала бы ридикюль из кожи лохнесского ихтиозавра.

Чингиз рассуждал вслух, ведя пальцем вокруг медоедова рыльца. Внезапно зверек сделал рывок, обнажив острейшие белые клыки и угрожающе зашипел. Чингиз вскрикнул от неожиданности и, одернув руку, стал тереть указатель-ный палец, словно тот был укушен. А зверек с белым седловидным  пятном на спине продолжал шипеть и свирепо сверкать черными бусинками глаз. Казалось, он вот-вот разнесет экран, вырвется наружу и вцепится в Чингиза острыми зубами, станет рвать его кожу с таким же треском и хрустом, как только что сделал это со смертоносной коброй. Подумать только, и могучие львы благоразумно избегают встреч с ней. А маленькому зверьку хоть бы что! Даже смертельная опасность не становится причиной исключения ядовитой змеи из его рациона. Знойная и безжалостная к слабым и глупым саванна – суровый учитель и методы у нее жестоки. Пощады нет никому! Вот и научился медоед выживать, отвечая свирепостью на жестокость. Невольно Чингиз проникся уважением к черному африканскому дьяволенку. Но он знал, что минута слабости скоро пройдет и с завтрашнего утра ему придется вплот-ную заняться поиском путей приобретения полусотни медоедовых шкурок для гардероба капризной красотки-идиотки. Чингиз закрыл ноутбук, снова прибавил звук телевизора и поставил на таймер. Он улегся прямо тут, на удобном диване перед телевизором, не утруждая себя походом в пустующую спальню. Пока жена и дети в отъезде, Чингиз редко спит там. Здесь, на диване, под бормотание телевизора, уютнее. Скоро он забылся в глубоком сне. Его разбудил телефонный звонок. Половина пятого, черт побери! Кто это мог быть? От таких ранних звонков не ждешь ничего хорошего. Чингиз вскочил на ноги, бросился к телефону еще окончательно не проснувшись.

— Ой, извините, — запинаясь, заговорила какая-то девица. – А куда…я попала? Кажется ошиблась…Лея, это ты?..

— Да, это я! – стал хамить Чингиз растерявшейся девушке. – Правда, я вчера изменила пол. Разве ты не слышишь по голосу? Теперь я Лей!

Он грубо выругался и бросил телефонную трубку. Ну что за кретинка! Чингиз посмотрел на определитель номера, но там были только короткие черточки. Жаль – позвонил бы ей завтра в четыре утра! Чингиз снова улегся на диван и попытался уснуть. Не получалось. Девица, по всей вероятности, страдающая любовной бессонницей, не только напугала его неурочным звонком, но и здорово рассердила. Он опять вспомнил обреченного медоеда.

— Не мужик он, этот Гасан! Разве можно так потакать бабе? Даже если ты катастрофический урод. Даже если от Крошки Цахеса отличает лишь отсут-ствие волшебных волосков, — думал Чингиз, хотя и понимал, что своим благосостоянием обязан именно таким, как Гасан. – Моей жене подобная дурь в голову взбредет? Нет! Потому, что умная. Знает, о чем просить, чтоб не получить отказа. Впрочем, и Гасанова ведьма знает…

Чингиз взял пульт и прошелся по каналам. Ничего интересного. Всюду шла мистическая дребедень, переполненная чудищами, истекающими слизью, расчлененными трупами и орущими от ужаса подростками. Глупо! Примитивно! Омерзительно! Чингиз переключился на кабельное. Вот! Слава Богу – настоящие хищники. Сытые, спокойные, благоразумно мирные львы раскорячились на солнышке, набив брюхо антилопой. Совсем недалеко преспокойно пасутся зебры. Они знают, что сытый хищник не опасен. Никакой агрессии! Кругом солнечный свет, зеленая листва, золотистый песок и …белеющие в траве ребра, обглоданные стервятниками. Чингиз разглядывал спящих в тени акации львов, дремлющего на дереве леопарда с некоторым пристрастием, мысленно оценивая изделия из их шкур. Ничего не поделаешь – профессиональная привычка. В конце концов, не он завел моду на меха и шкуры, не он из века в век истребляет обладателей этих роскошных грив, пушистых хвостов и шелковистых спинок. Чингиз вспомнил недавнюю пожилую посетительницу магазина мехов.

— Божечка ты мой! Сколько же зверья перебито! – едва слышно шептала она, обводя ряды шуб и полушубков изумленно – печальным взглядом.

— Не берите в голову, бабушка, — вежливо улыбнулся менеджер. – Могу я вам помочь? Думаю, такая вам пойдет. И цена вполне доступна, всего три тысячи. Будете примерять?

— Нет-нет, спасибочки, — испуганно замахала руками женщина и поспешила к выходу.

— Вот это другое дело. А то стояла бы тут до вечера с разинутым ртом, — засмеялся менеджер, когда женщина покинула салон.

Во второй части документального фильма речь шла о северных хищниках – амурском тигре, росомахе, белом и буром медведе. Тоже очень интересно. Чингиза фильм так увлек, что он на некоторое время забылся, восхищаясь проворством, выносливостью и красотой животных. А когда фильм закончился, он снова открыл ноутбук, решив еще раз заглянуть в свою почту. Да, тут кое-что было. Поставщик прислал снимки некоторых образцов. Ничего не скажешь – шубы отменные. Была здесь и информация о причине, побудившей хозяина продать магазин: заметки из местных газет о жестоких убийствах, совершенных в торговом центре, предположительно, свихнувшим-ся защитником диких животных. Трое служащих были задушены в течение двух месяцев. Их находили распластанными в примерочных, под грудой мантий из леопарда, барса, горного льва. Полиция с ног сбилась, но до сих пор не напала на след маньяка-эколога. Зато у газетчиков масса предположений, от вполне объяснимых до самых невероятных, в том числе, и мистических. Чингиз читал газетные статейки и удивлялся фантазии писак: тихий бред, переходящий в штормящее безумие!

— Делом займитесь, делом! – с презрением процедил сквозь зубы Чингиз и захлопнул ноутбук. Он бросил взгляд на часы. Было около семи. Он прошел в кухню и через несколько минут с удовольствием отпивал из чашки горячий чай, уставившись на рисунок младшей дочери, приклеенный скотчем к холодильнику. Шестилетняя девочка изобразила папу с мамой, сестру и себя, начудив такую цветовую абракадабру, что все невольно улыбались и задавали один и тот же вопрос. Но ответ ребенка был настолько прост и логичен, что взрослым оставалось лишь констатировать: да, мы разучились видеть мир в реальных красках!

— У папы полосатая голова, потому что проблемы. Он думает разные вещи и полоски разноцветные. А глаза закрыты, потому что устал, — поражалась девочка претензиям взрослых. – Сами всех учите, а сами ничего не знаете. Когда горячо – это красный. Когда весело – это желтый и розовый. Когда думаешь – это синий и фиолетовый.

Что можно ответить? Убедительно! Чингиз подумал, что к возвращению семьи надо пригласить тетю Соню прибраться в доме, перестирать белье, закупить продукты. Если он оставался один, присутствие посторонних раздра-жало. Выглаженных рубашек и чистого белья в шкафу было достаточно, дома он почти не обедал – зачем тете Соне торчать тут зря? Пусть отдыхает. Жена вернется, вот ей и побухтит про свой диабет, подагру и давным-давно умершего мужа, «отнявшего молодость и поломавшего ей жизнь». Чингиз очень сомневался, что почивший не больно старым супруг тети Сони согласился бы с таким утверждением. Скорее, наоборот. К тому же, и очередность наглядно эта продемонстрировала.

Рисунок дочери и несколько глотков свежего чая приподняли настроение. Он почти простил автора предрассветного телефонного звонка и направился в душ.

 

III

    Ранний приезд Чингиза немного удивил охрану. Обычно до десяти он не появлялся. А тут – на тебе! – заявился ни свет, ни заря. Неужели бдительность проверяет? Нет, скорее всего, это связано с грядущими праздниками. Приближался предновогодний аврал. В такие дни дорогого товара продается на девяносто процентов от всех годовых продаж в целом. Вот хозяину и не спится. Но охранник ошибался. Он не знал ничего ни о случайном звонке, ни о заказанном медоеде и пятидесяти его сородичах, ни о жутких убийствах в афинском торговом центре. Что же касается Нового года, так Чингиз вообще скептически относился к придуманным праздникам. Особенно сейчас, когда повсеместно в СМИ разномастные нострадамусоведы чуть ли не называют конкретные даты Конца Света, а человечество радуется еще одному году, приблизившему его. Чушь собачья! Нынче Чингиза больше заботила предстоящая сделка. Прежде он никогда не имел дела с продукцией такого рода, с изделиями из шкур африканских хищников. Да, он торгует шубами из песца и чернобурой лисицы, но то звери, специально для этих целей выращенные в неволе. Интернетзнакомство с медоедом и утренний фильм о могучих хищниках юга и севера всколыхнули в его душе не только интерес, но и нечто похожее на чувство вины.

— Доброе утро, Адиль. Как не спалось? – весело поздоровался Чингиз с охранником. Он бросил парню ключ от машины.  - На, припаркуй поближе к арке. Я к двенадцати должен отъехать.

Молодой человек с готовностью подхватил ключ и побежал выполнять просьбу, а заодно и ощутить миг блаженства за рулем дорогой тачки. Направляясь в свой кабинет через торговый зал, Чингиз намечал перестановку и размещение новых изделий. Все это будет согласовано с дизайнером. Но у него самого уже народилась идея оформить панно с изображением диких животных в сцене охоты.

— «Ехали медведи на велосипеде,… волки на кобыле, львы в автомобиле». Обеспечим достойный прием афро-азиатским хищникам, переделанным в шубы и коврики, — иронизировал он. – Может быть, и подружка Гасана откажется от своей кровожадной затеи с истреблением племени медоедов и согласится на реально существующую леопардовую шубу. Подумать только: не знал ничего об этом змеелове и не маялся думками, а теперь, чего доброго, муки совести терзать начнут. Э-э, так дело не пойдет…

Чингиз вошел в кабинет. До открытия магазина оставалось больше часа. Служащие не скоро еще придут. Он решил еще раз пересмотреть информацию о новом товаре, но поймал себя на мысли, что это только повод залезть в Интернет. На самом деле не покидало непонятное чувства тревоги и любопытства: что же там все-таки произошло? На экране замелькали картинки. Одна, вторая, третья… Стоп! Что-то мелькнуло. Померещилось! Чингиз максимально приблизил изображение и стал пристально вглядываться в полумрак овального торгового зала, в бликующих зеркальных стенах которого многократно увеличивалось количество необычных шуб, по покрою напоминающих огромных сцепившихся кошек. Он даже ощутил характерный запах меховых изделий. Чингиз зажмурился и мотнул головой, отгоняя наваждение. Но оно не рассеялось. Он попытался нащупать «мышку» и сместить картинку. Рука ушла в пустоту. Изумление сменилось страхом.

— Адиль! Адиль! – испуганно крикнул Чингиз, но не услышал собственного голоса. Зато были отчетливо слышны другие звуки. Они шли будто издалека и, приближаясь, становились отчетливее. Это были звуки…диких лесов, звериных троп, крадущихся охотников, и обреченных жертв. Едва различимый хруст сухих веток, тихое, холодящее сердце рычание – и внезапный сильный толчок свалил Чингиза навзничь. Удар был настолько неожиданным и сильным, что крик застрял у него в горле, он начал терять сознание, задыхаясь под мощью невидимых клещей, сдавивших шею сзади.

— Львы?.. Львы!.. – Последнее, что он почувствовал, это столкновение над собой двух могучих рычащих тел и еще один удар когтистой лапой между лопаток. Рвущий барабанные перепонки звон в ушах оборвался. И все…

 

IV

    — Чингиз-муаллим, что с вами? – растерянно теребил хозяина за плечо охранник Адиль. Он попытался перевернуть Чингиза на спину, но вовремя спохватился и стал набирать номер «Скорой», одновременна нащупывая его пульс. Пульс, слава богу, был. Дыхание, хоть и слабое, тоже было – зеркальце, которое Адиль поднес к лицу Чингиза, запотело. Парень начал очень осторожно переворачивать его на спину, высвобождая левую руку. Он ужаснулся мысли о том, что это могло произойти в пути. Страшно подумать, какой катастрофой все закончилось бы, окажись Чингиз в тот момент за рулем! Немного успокоившись, Адиль позвонил управляющему и стал дожидаться помощи.

Не прошло пятнадцати минут, как взмыленный управляющий влетел в кабинет Чингиза. Почти вслед за ним в дверях появились врачи «неотложки». Простукав, прощупав и прослушав распластанного на полу Чингиза, они с облегчением вздохнули и попросили помочь устроить его на диване.

— Бывало с ним такое раньше? – помогая медсестре устанавливать аппаратуру, спросил кардиолог. – Что вам известно о его болезнях?

— Не припоминаю, чтобы жаловался, — вытирал пот с лица переволновавшийся управляющий. – Какие болезни? Здоров, как буйвол! Ну, голова побаливала, покашливал, когда простужался. С кем не случается? И все, вроде. Может быть, позвонить к его родственникам? Жены, правда, в городе нет. Но братьев могу позвать.

— Не надо пока. Обошлось. Попозже позовете близких. Пусть отвезут домой, отдохнет пару дней. Похоже на переутомление, — говорил доктор, разглядывая кардиограмму. – Синусоидные изменения левого желудочка. Так-так, что еще?..

— Чингиз упал в обморок от переутомления? Как барышня? Не смешите меня, доктор.

— Я не клоун, чтоб вас смешить! – Рассердился доктор. – Копится, копится понемногу, а потом бабахнет разом. Вот тогда не до смеха будет!

Чингиз тем временем начал приходить в себя. Его лицо слегка порозовело, руки потеплели. Он открыл глаза и с удивлением уставился на медсестру.

— Вы кто?

— Помощница архангела Мустафы Мирзоевича, — ответ девушки рассмешил даже сердитого доктора. – Успокойтесь, пошутила. Я Ира, медсестра. А Мустафа Мирзоевич доктор, кардиолог. Ваш служащий вызвал «Скорую». Обморок случился у вас.

— Слава богу! Напугал ты нас, Чина, — вмешался управляющий. – Хорошо, что Адиль был рядом. Я тут уверял доктора, что ты не болеешь ничем. Ты раньше когда-нибудь сознание терял без причин?

— Я и с причинами его не терял никогда!

— Видите, доктор, я был прав.

— Все равно, серьезно обследуйтесь. Не шутите со здоровьем. Сегодня обошлось, в другой раз неизвестно, как получится. Какое у вас «рабочее» давление?

— Не знаю, не интересовался.

— Напрасно, молодой человек. Думаю, повышенное, — доктор стал что-то записывать в отрывной блокнот. – Высоковато для ваших лет.

— А я подумал, хорошо, что вы в тот момент не за рулем были, — произнес Адиль. – Доктор прав, надо здоровье беречь.

— Спасибо, Адиль. И вам, доктор, спасибо, — попытался приподняться Чингиз. – Фу ты, голова кружится.

— Пусть лучше Адиль отвезет тебя домой. Ты не беспокойся, тут все нормально будет. Отдохни пару дней. Твои скоро вернутся? – засуетился управляющий.

— Через неделю. О каком отдыхе ты говоришь? Новый год на носу!

— Ваш друг дело говорит, — вмешался доктор. – И отдохните, и лечением займитесь непременно. Не то спохватитесь, да поздно будет. И никакими деньгами здоровье вернуть не сможете!

Когда строгий доктор и языкастая медсестра покинули магазин, Чингиз, озабоченно поджав губы и спуская рукав рубашки, закатанный Ирой для укола, подозвал знаком управляющего. Тот прикрыл дверь за обеспокоенным менеджером и уже сбежавшимися любопытными продавщицами.

— Здорово ты нас напугал, — повторил он, пододвигая поближе к Чингизу чашку с горячим чаем, который успела приготовить заботливая Лидочка. – Может быть, маме твоей позвонить?

— Не надо!

— А жене?

— Ни в коем случае! Знаешь, я вообще хочу тебя попросить: ничего им не говори.

— Но вдруг у тебя, действительно, что-то серьезное…

— Забудь! – Чингиз не дал ему договорить. – Не каркай! Все нормально. Наверное, я и в самом деле устал. А тут еще стерва Гасана со своим медоедом достала.

— С кем? – выкатил на него глаза управляющий. – Ты о чем говоришь?

— Потом объясню. Давай, лучше, соедини меня с поставщиком. Надо отменить сделку.

— Ты о греческом товаре? Но зачем?! – изумленно воскликнул управляющий.

— Не надо вопросов! Все равно не поймешь.

— Ну конечно! Дурак я, куда мне понять!

— Не обижайся, после постараюсь тебе объяснить. Сам еще не совсем все понимаю, но товар брать не буду. Это не обсуждается. Да, еще надо Гасана огорчить. Не стану я для его самодурки медоедов истреблять.

— Опять медоед! Хоть это объяснить можешь?

— Это могу. Гасан заклинал вчера душами всех усопших предков достать для его грымзы шубу из медоеда. Зверек такой, шустрый и редкий. Ей приспичило, говорит, каприз взыграл. Даже тур в космос ее не заинтересовал. Сказала, что если и полетит, то только в шубе из медоеда. А мне, знаешь ли, этот змеелов более симпатичен, чем она. Неизвестно еще, кто из них хищник.

— Избаловал ее Гасан на свою голову!

— Если б только на свою! Сегодня ей последних медоедов на шубу истреби, завтра унты из снежного человека затребует. Когда дело до ее прихотей доходит, Гасан совсем дурак становится.

— Как он терпит ее капризы?

— Так же, как она терпит его «красоту».

— Но ты помягче отказывай Гасану. Как-никак, клиент он при «бабках».

— Разберусь, — Чингиз взял телефонную трубку из рук управляющего.

Поставщик охрип, убеждая Чингиза изменить свое решение, не отказываться от товара. Он так кричал в трубку, что в торговом зале слышно было.

— Если вы сегодня до двенадцати не переведете деньги, в двенадцать десять «Снежная дарница» уведет товар! Одумайтесь, упустить такой клад – это же преступление! У вас какие-то сомнения? Вы же меня знаете, я не предложил бы проблематичную сделку.

— Не сомневаюсь. Дело не в твоей некомпетентности. Тебе я полностью доверяю. Тут проблемы иного рода. Не по телефону, — Чингиз понял, что поставщик настроен решительно и его не переубедить. Разве что приврать. – Финансовые нестыковки…

— А-а, — огорчился поставщик и тяжко вздохнул. – Теперь ясно. Жаль, конечно. Повезло «Снежной дарнице»! Представитель их умрет от счастья.

—…В объятиях африканских львов, — мысленно продолжил Чингиз. – Засмеют, если расскажу.

 

***

    Дома было хорошо. Уютно и спокойно. Вчерашней необъяснимой тревоги как не бывало. С экрана ноутбука на Чингиза снова смотрела смоляная мордочка бесстрашного африканского зверька. Медоед водил носом, будто ища отверстие в экране, а потом вдруг отскочил в сторону и юркнул в песчаную нору под нависающим колючим кустом. Через несколько мгновений зверек вновь появился из своего убежища, крепко держа в зубах свернувшегося калачиком недовольного детеныша. Мамаша — медоед поднесла его к экрану, словно демонстрируя Чингизу свое чадо – самое милое, самое красивое, самое любимое и родное на свете!

— Ах, вот оно что! – рассмеялся он. – Ну-ну, живи, плодись, и да хранят тебя твои африканские боги.

Вчера Чингиз был фиолетово-синий – думал! Так сказала бы его любимица дочка. А сегодня он спокойный и очень желто-розовый. Веселый!

Комментарии закрыты.
Все права защищены (с) 2013 - Официальный веб-сайт писателя-прозаика Гюльшан Тофик гызы
Без письменного разрешения автора, копирование информации, а также заимствование фрагментов текстов для корпоративных целей, использования в Интернет, печатных или электронных СМИ, запрещено.